Если разложить по проступающим нотам Медные Небеса, это будет в такой
последовательности: запах воска - табачный дым - смола - гвоздика -
амбра - кофе.
Сразу вспомнились Амбры Форда, Лютена, Гуталь, от Тауэра есть отзвуки в
его Воздухе пустыни, и Черный Кашемир ДК. Парфюм и вобрал все самое
лучшее из подобного рода ароматов, и в то же время прослеживается
неповторимый почерк брэнда. Это состояние плотного сгустка вполне
ощущаемой парфюмерной материи.
У меня есть пластина воска, неотбеленного, с медовым ароматом, который я
обожаю вдыхать, вот здесь воск такой же, только звучит пожестче и
резче, самое главное, не надо пугаться первых нот, буквально через
несколько минут вся резкость пропадает, воск теплеет и размягчается. И
вот уже к медовым сотам приходит на смену табачный дым. Поначалу это
огромные клубы дыма, постепенно сменяющиеся легкими полупрозрачными в
темноте кольцами. Возможно, это брутал Джон Пэгг пускает их, покуривая
на автозаводе. Вообще фигура парфюмера - самоучки заслуживает того,
чтобы о его ароматах говорили и писали больше, заполняя информационный
вакуум.
Медные Небеса воспринимаю как парфюм-эксперимент. Такой сумбурный и
хаосный, тем более удивительно, как из этого замеса получилось то, от
чего не могу оторваться, чем дышу сегодня целый день. Как говорила
Алиса: «Все чудесатее и чудесатее»…
Так вот, продолжаю, пряная гвоздика здесь быстро смешивается с воском,
живо играя на коже, то затухая, то вновь проступая в тесной связке с
кедровой смолой, не бальзамической, не ароматерапевтической, а такой
прогорклой и масляной, очень тяжелой. А бунтарская амбра показывает
свою шероховатость, она с норовом здесь, как неприрученный скакун, очень
густая, древесно-пряная. Замыкает парфюмерный ряд легкий оттенок
кофе, думала, чисто мой глюк, ан нет, зарубежные друзья отмечают его в
пирамидке аромата.
Если подытожить – в первых нотах аромат ошарашивает колючестью и
жесткостью, и можно испугаться первоначальной брутальности, но
последующее раскрытие повергает в восторг своей естественной живостью и
непохожестью на другие ароматы. Про творчество Керосина написали –
«ольфакторная езда по кочкам». Соглашусь полностью, самобытный автор и
самобытные парфюмы, поражающие своей непосредственностью.